у кассы  в
обход Сальвадор не хотел, чтобы его  не  запомнили.  А  уехать  надо  было
обязательно, и как  можно  незаметнее.  Если  билетов  не  будет,  следует
залезать в автобус в неофициальном  порядке.  Если  ничего  не  получится,
придется линять из этих тихих мест пешком, но в этом случае будет потеряно
много времени. И придется становиться бомжем  прямо  сейчас,  в  этой  вот
хилой курточке и  без  малейшей  стартовой  позиции.  Кассирша  выписывала
билеты медленно, как будто никакого расписания не существовало, и не  было
видно, сколько еще свободных строчек осталось в списке. Сальвадор  получил
свой билет и, скользя по накатанному, в подтеках  масла,  снегу,  залез  в
автобус. Водитель милостиво впустил всего трех левых пассажиров - по числу
досок, которые нужно было положить поперек прохода, захлопнул перед  носом
у  оставшихся  дверь  и  сразу  тронулся  с  места.  Снова  перед  глазами
Сальвадора очутился замызганный чехол кресла, но сидящих спереди  не  было
видно  -  кресла  в  автобусе  были  выше,  чем  в  самолете.  По  проходу
протиснулся  контролер,  проверяя  билеты,  автобус  выехал  на  шоссе,  а
Сальвадор заснул. Дальше  он  добирался  поездами,  пропитанными  запахами
плохого угля, носков и туалетов, грохотом заплеванных тамбуров, матерщиной
и невнятным  мычанием  пассажиров,  ковыряющих  грязными  пальцами  яичную
скорлупу. Вагоны были старыми, но  прочными,  всюду  виднелись  аккуратные
головки хорошо завинченных толстых шурупов, перегородки держались  крепко,
не скрипели  и  не  шатались,  и  нерушимо  стояли  боковые  подножки  для
залезания на верхние полки - как раз на уровне  глаз  сидящего  на  нижней
полке пассажира. Сальвадор был уверен, что эти  поезда  послевоенных  лет,
сделанные на танковых заводах Урала или заказанные в Германии - последние,
и ему было интересно представлять себе вид железных дорог  в  те  времена,
когда и эти добротные вагоны износятся и осядут на боковых путях  станций,
а сами пути заржавеют и  зарастут  трав