подавив тошноту, Андрей с полдороги повернул,  забрался  в  ванну,  пустил
чуть теплую воду и обмяк, негромко постанывая. Он чувствовал себя  больным
и загнанным, в глазах - резь, ноздри еще терзал  запах  гниющего  горелого
мяса... будто вернувшись домой, Андрей  прихватил  с  собой  частицу  того
страшного мира.
     Не могу, шептал Андрей одними  губами.  Нет,  не  могу!  Надо  что-то
придумать, я никогда не свыкнусь с этим кошмаром. Черти бы забрали  Андра,
он будто нарочно!.. Эта вонь - боже мой! -  избавиться  хотя  бы  от  нее.
Достаточно с меня зрения - более, чем достаточно!..
     Он долго водил по телу душем, будто пытаясь тугими струями отделаться
от вони, въевшейся в мозг. Отходил, остывал, успокаивался,  пока  вдруг  с
изумлением не осознал, что первой и главной его реакцией на столкновение с
жуткой реальностью параллельного мира была обида. Именно обида  -  на  то,
что его - холеного, рафинированного, исключительного -  с  размаху  ткнули
физиономией в дерьмо. Он-то готовил себя к опасности, к боли и  крови,  но
не к этому  обыденному,  равнодушному  зверству...  Андрея  вдруг  обожгло
стыдом: готов ты рисковать, как же! Забыл свои метания в Андра и  обратно,
когда тот исполнял свой жуткий танец в паре с полусумасшедшим стариком под
дулами ружей? А как старательно ты убеждал себя в необязательности  своего
присутствия:  Андр,  мол,  и  сам   справится,   это   риск   бесполезный,
неоправданный... Сукин кот! Тьфу!..
     Морщась и мотая головой, Андрей  выбрался  из  ванной  и  вернулся  в
гостиную. Долго бродил босиком по паласу, лаская нежным ворсом  измученные
за день ступни и попивая прямо из бутылки ледяной тоник. Наконец повалился
в кресло, машинально включил магнитофон и задумался.
     А ведь  его  впечатления  за  день  не  исчерпывались  тем,  что  ему
поставляли заимствованные у Андра органы чувств. Существовало еще нечто  -
неясное, неопределенное, будто он, Андрей, улавливал те  сигналы,  которые
для Андра оставались за порогом сознательн