с полноправным членом их увеличившейся семьи.
     Сгорая от нетерпения расширить свои знания о возможностях сознания, тела и
души, а также научиться владеть собой, Джулиан проводил в занятиях с Раманом
практически все время, за исключением часов сна. Этот мудрец стал для Джулиана
скорее отцом, чем учителем, хотя разница в возрасте между ними составляла лишь
несколько лет. Было очевидно, что этот человек накопил в себе мудрость многих
поколений, но прекраснее всего была его готовность поделиться этой мудростью с
Джулианом.
     Занятия начинались до восхода солнца. Раман сидел со своим прилежным
учеником и наполнял его сознание откровениями о смысле жизни и малоизвестными
приемами, которыми он сам в свое время овладел, чтобы жить полноценно,
творчески, с большей отдачей. Он научил Джулиана древним принципам, которые, как
он говорил, может применять каждый, чтобы жить дольше, оставаться моложе и быть
куда более счастливым. Джулиан также узнал, что два неразрывно связанных
качества — власть над собой и ответственность за свои поступки — уберегут его от
возврата к хаосу, свойственному его жизни на Западе. Недели слагались в месяцы,
и Джулиан постепенно начинал осознавать, какой огромный потенциал дремлет в его
собственном сознании, ожидая пробуждения и востребования во имя высших целей.
Порою учитель и ученик просто сидели и любовались сияющим индийским солнцем,
поднимающимся вдали из глубины зеленых лугов. Иногда они отдыхали в спокойной
медитации, зачарованные тишиной. Порой они просто гуляли в сосновом лесу,
философствуя и наслаждаясь общением друг с другом.
     Джулиан сказал, что первые признаки его личностного роста появились только
лишь после трех недель пребывания в Сиване. Он начал замечать красоту самых
заурядных вещей. Будь то чудо звездной ночи или узоры паутины, усыпанной
дождевыми каплями, Джулиан впиI тывал в себя все. Он также сказал, что его
новый стиль ' жизни и порожденные им новые привычки стали оказывать глубокое
влияние на его внутренний мир. По