поворот  привел  меня  в  бессильное  бешенство.  Ломая  ногти,  я
освободился от латных рукавиц и долго и бестолково рвал с шеи дребезжавший
шлем. Но запор держал его сзади. Уж и привалиться к стене нельзя  было,  я
бы соскользнул на пол и вряд ли  встал  снова.  Отдышавшись,  я  сообразил
предварять дорогу копьем, отстукивая пустоту  между  стенами.  Не  хватало
только колокольчика... Чувство времени  напрочь  отпало,  и  годы  и  годы
неровно я ковылял и все реже водил копьем из стороны в сторону. И не сразу
понял, что вес доспехов сходит с меня,  а  впереди  колышется  красноватое
пятно.
     Что меня окружил рой случайных звуков, вобрал в себя, и они рождались
одновременно, как бы в сферу заключая  мой  слух.  Ближе,  ближе  багряные
блики. Я незаметно возбудился до дрожи и поймал себя  на  том,  что  брови
напряглись и распахнули глаза до предела. Пологий правый обвод  стены  был
отрезан  цельным  едва  выпуклым  зеркалом,  в  его   пурпурном   свечении
отзывалось расплывавшимися образами каждое мое движение. В  нем  шествовал
мой двойник, в сочетании багровых и черных оттенков,  и  копье  у  него  в
руках колебалось серой струной.
     Дракон подумал, и его мысли вспыхнули в моей голове, как человеческая
речь, разносимая ветром.
     - Привет тебе, добрый Этерикус, Этерикус Магнус! Ты  пришел  отлучить
меня от жизни?
     - Мы с тобой обречены, мастер Дракон. И я,  и  ты  отныне  существуем
неразделимо. Так написано в книге Судеб.
     - Я пишу ее. Эту книгу. Ты ее сейчас увидишь. Не бойся.
     Я был уже не в состоянии  бояться.  Мягкий  поток  приподнял  меня  и
повлек вдоль  переливавшегося  зеркального  зарева.  Он  молчал,  и  я  не
трепыхался в его бесплотной длани. Коридор  струился,  и  раздваивался,  и
снова кружил. Неуловимо быстро пол сменился  чисто  рубленными  ступенями.
Мои кованые подошвы проносились над выемками, истертыми в них  посередине.
Лестница привела в пещеру, очевидно освоенную людьми. На  пюпитре  черного
дерева покоилась стопка бо