улась,
жалобно взвизгивая и суча лапами в воздухе.  Другой  зверь  увидел  свой
шанс  и  прыгнул  прямо  на  Габа, который инстинктивно пригнулся. Зверь
прыгнул ему на спину, а потом в безопасность густого лиственного покрова
деревьев.  Шесть  или  семь  копий  без  всякого  результата  с  треском
воткнулись в землю позади него.
     Под  каждой  лопаткой  Габриэля остались по четыре раны от кошачьих
когтей.  Бренда  тщательно  их  промыла,  но  отказалась  от  какой-либо
импровизированной повязки из листьев и волокон. Просто держать в чистоте
- это всегда было хорошим советом.
     Мы  содрали  с  обоих  кошек  шкуры,  выпотрошили  туши и для пробы
нарезали мясо на длинные и узкие полосы, чтобы  подвялить.  Старый  пень
давал для этого хороший огонь.
     Когда стемнело, мы разожгли рядом новый, яркий костер.
     Я составила список ночных вахт, каждая вахта была из трех человек и
длилась три часа, пока остальные спали, но все равно  никто  из  нас  не
спал слишком спокойно. Я почти уверена, что сквозь треск костра слышала,
как что-то  беспокойно  бродило  по  лесу.  Если  кошки  еще  находились
поблизости, то им, очевидно, не хватало храбрости напасть на нас.
     Во время  моей  вахты  на  краю  поляны  показалась  стая  животных
размером  с  собаку,  с  большими глазами, и начала лакомиться кошачьими
потрохами. Мы бросали в них палки, но они только поглядывали  на  нас  и
исчезли не раньше, чем насытились.
     Что же касается моих оценок, то  нам  нужно  преодолеть  еще  около
тридцати  километров  дремучего  леса,  прежде  чем местность перейдет в
волнообразный холмистый луг. Все были за то, чтобы попытаться  проделать
весь этот путь за один переход. Не было никакой уверенности, что нам еще
раз попадется поляна, и никто не  хотел  провести  ночь  под  крышей  из
листьев.
     Итак, мы завернули завяленное мясо в затвердевшую кошачью  шкуру  и
двинулись на юг.
     По мере того, как мы двигались вдоль реки, менялся облик  деревьев;
баньян уступил место, наконец