озникало ощущение, что гости уже сыты этим зрелищем. Фрейд взгромождался на
мотоцикл 
позади медведя и, толкая его широкую спину, возвращал медведя и "Индиану" 1937
года 
выпуска обратно на лужайку.
     - Итак, несколько приемов мы отработали! - кричал он толпе. - Конечно,
омлет не без 
мух, но nicht  беспокойтесь. Не успеете оглянуться, как он будет делать все без
сучка и 
задоринки!
     Таково было представление. Оно никогда не менялось. Это было все, чему
Фрейд научил 
Штата Мэн; он уверял, что это все, чему медведь смог научиться.
     - Не лучший медведь, - говорил Фрейд моему отцу. - Я достал его, когда он
был 
слишком уж стар. Думал, что сойдет. Он был послушным, как детеныш. Но на
лесопилке его 
ничему не научили. Во всяком случае, у этих людей нет никаких манер. Они тоже
просто 
животные. Держали медведя как домашнюю скотину; они его хорошо кормили, чтобы он
не 
начал безобразничать, и просто позволяли ему болтаться по округе и
бездельничать. Как и они 
сами. Думаю, у медведя и проблемы со спиртным из-за этих лесорубов. Сейчас он не
пьет, я 
ему не даю, но он ведет себя так, как будто ему этого хочется - понимаешь, о чем
я?
     Отец не понимал. Он считал, что Фрейд великолепен, а "Индиана" 1937 года
выпуска - 
лучшее транспортное средство, какое он когда-либо встречал. В выходные мои мать
и отец 
катались по прибрежным дорогам, прижавшись друг к другу, прохлаждаясь на соленом
ветерке. 
Но они никогда не были одни: мотоцикл нельзя было вывезти из "Арбутнота" без
Штата Мэн в 
коляске. Медведь приходил в ярость, если кто-то пытался увезти мотоцикл без
него: только это 
и могло заставить его перейти на бег. А бегал медведь на удивление быстро.
     - Давай попробуй уехать, - сказал Фрейд моему отцу. - Но лучше толкай
машину на 
руках до самого шоссе и только там запускай двигатель. В первый раз не бери с
собой бедняжку 
Мэри. И надень побольше толстых одежек: если он тебя поймает, то попытается
намять тебе 
бока. Он не свихнется от ярости, просто разволнуетс