ойдешь с нами, послезавтра будем в Неаполе. Деньги-то у тебя есть?

– Есть немного, – осторожно ответил «Тони» (так он назвался). – Само собой, я
заплачу.

– Твоих денег нам не надо, – рассмеялся старший. – В море отработаешь. Но, брат,
– консул там, не консул, – а лучше признайся, не натворил ли ты чего? Не
окажется так, что тебя Интерпол разыскивает, а мы укрываем? – И он закудахтал,
гордый своей шуткой.

– Не-ет, за мной ничего такого нет, – заулыбался Гек. – Если я что и натворил,
так это – живу без документов, пока, – но не посадят же за это? Вот в Неаполе
найду знакомых, так и наладится и с работой, и вообще…

Добродушный и совсем юный парнишка не походил ни на полицейского, ни на
наркомана. А что до наколки на руке – так теперь молодежь вся в наколках. У него
и у самого есть, и вся команда в русалках с якорями. Старший опять рассмеялся и
хлопнул его по спине:

– Марио, проводи парня на наш эсминец, а то тебе, я вижу, проветриться пора.
Покажи ему койку Сальвы – тому она не скоро понадобится. Мы тоже скоро подойдем.
На рассвете тронемся…

В соседнем доме, на той же улице, где когда-то жил Гек, у вдовы мусорщика Руссо
был сын, сверстник Гека или, может, на год постарше. Вот его-то биографию, а
заодно и имя присвоил себе Гек. Сам мусорщик спился и умер, всех жителей
квартала недавно выселили кого куда, чтобы на месте трущоб выстроить торговый
центр, мотель, корты и прочую цивилизацию для преуспевающих. Но когда квартал
еще существовал, жители его все обо всех знали. Так что Гекатору не составило бы
труда припомнить множество деталей из своей новой биографии, если бы это
понадобилось. Но никто не поинтересовался даже его фамилией, Тони и Тони…

К Неаполю, вопреки обещанию капитана, они подошли только на исходе пятых суток,
задержали дела. Уже на второй день Гек понял, что главным занятием экипажа была
контрабанда табака и сигарет. Таможня, как правило, смотрит на этот бизнес
сквозь пальцы: во-первых, береговую стражу регулярно подмазывают, во-вторых,
табак – не г