ладиться  счастьем  и  спокойствием  в  моем  родном
маленьком городке, вместе с мамой, вместе с вами. Не будемте  возвращаться
к прошлому. Я не хочу никаких расспросов, рассказов. Я здесь с вами,  и  я
жив. Постарайтесь удовлетвориться одним этим фактом. И пусть сидящий в вас
ученый-экспериментатор, - он засмеялся и ощупью нашел мое плечо,  -  пусть
он забудет обо мне и оставит меня в покое... А теперь идите, мой  друг,  и
скорее возвращайтесь. Спасибо вам от всего сердца!


     В тот же самый день, незадолго до полудня, закончив утренние  визиты,
я прогуливался  взад  и  вперед  по  своему  рабочему  кабинету.  Жан  уже
водворился в своем родном доме, где  был  принят,  как  легко  можно  себе
представить,  с  распростертыми  объятиями;   но   мысль   о   невероятном
происшествии продолжала меня мучить.
     Я люблю, чтобы все было ясно. Все  непонятное  меня  раздражает.  Бык
кидается на красное, а я яростно  набрасываюсь  на  все  окутанное  мраком
необъяснимого. Меня хлебом не корми, но дай разрешить какую-нибудь задачу.
Мне жизнь становится не в жизнь, когда я чувствую, что от меня  ускользает
истина.
     "Никаких разговоров", "полный покой" - все это очень хорошо. Я  готов
был согласиться с тем, что Жан Лебри имел право на  отдых.  Но  разве  это
похищение,  эти  медицинские  опыты  не   заслуживали   расследования?   И
согласятся ли французские власти  предпринять  такое  расследование?  Ведь
придется  выяснить,  при  каких  обстоятельствах  Жан   Лебри   исчез   из
саксонского  госпиталя,  установить,  на   ком   лежала   ответственность,
потребовать предъявления полномочий,  доискаться  людей,  проводивших  это
своеобразное лечение, и проверить, нельзя ли было сохранить раненому глаза
при более умелом ведении дела... Кроме того, я должен сознаться,  что  мое
профессиональное любопытство было сильно возбуждено, и я много бы отдал за
то, чтобы узнать таинственную цель,  которой  добивались  похитившие  Жана
люди... Я прекрасно сознавал, что мне  придется