еперь,  оглядываясь
назад, Кевин думал, что это дюжее животное вполне могло бы нести  на  себе
целого быка в течение дня, а под вечер еще и сразиться с  дюжиной  раненых
медведей.
     Он  шагал  на  некотором  расстоянии,   чтобы   та   грязь,   которую
разбрызгивали могучие копыта, не попадала на него. Сам он навьючил на себя
то, что в академии называлось "снаряжением и оружием первой необходимости"
и которое проще  было  надеть  на  себя,  нежели  нести  в  руках.  Тонкая
подпоясанная кольчуга длиной до середины  бедра  свисала  из-под  простого
нагрудника. Широкий меч в ничем  не  украшенных  ножнах  был  укреплен  за
спиной, рядом с колчаном стрел, так что и то и другое можно было без труда
достать через правое плечо. В левой руке Кевин держал ненатянутый  длинный
лук и одну стрелу, хотя из-за сырости тетива лука ни на что не годилась. С
пояса свисал на бедро старый кривой нож в побитом чехле.  Притороченный  к
седлу щит был простой ромбической формы и также не  нес  на  себе  никаких
украшений, кроме круглых заклепок, которые крепили усиливающие конструкции
щита. Углы его острыми кончиками торчали вперед.
     Теперь, когда снова  выглянуло  солнце,  темный  капюшон  его  бурого
дорожного плаща  был  откинут  на  плечи.  Темные  шерстяные  гамаши  были
заправлены в высокие кожаные ботинки, доходящие почти до колена. Спереди к
ботинкам были прикреплены клепанные металлические поножи, защищающие  ногу
от голени до колен. И весь он почти до пояса был забрызган дорожной жирной
грязью.
     Несмотря на то, что  последний,  внезапно  начавшийся  дождь  так  же
внезапно прекратился и спрятался где-то между холмами, это почти ничего не
меняло. Резкие, внезапные порывы ветра  низвергали  с  деревьев  настоящие
водопады сверкающей холодной воды. "Ну, да,  -  думал  Кевин,  -  извечные
жалобы путешественников: холодные ноги и промокшая  задница".  Теперь  ему
придется снова чистить оружие и амуницию, чтобы  не  дать  ему  заржаветь.
Если бы он  мог  также  отчистить  те