дной трапезе.
      - Ну да, я понимаю, - промолвил Шнейдер  со  смехом,  -  твоему  юному
желудку требуется нечто более существенное, чем анчоусы с маслинами. Приходи
к обеду, я обедаю сегодня в тесном кругу, с тремя  друзьями.  Если  бы  твой
отец был здесь, он стал бы четвертым, но ты его заменишь. Ну что, выпьем  по
стаканчику пива за здоровье твоего отца?
      - О! С радостью! - воскликнул  мальчик,  хватая  стакан  и  чокаясь  с
ученым.
     Однако, поскольку это была огромная кружка, он смог опорожнить ее  лишь
до половины.
      - Ну, что же ты? - спросил Шнейдер.
      - Мы выпьем остаток немного погодя,  в  честь  Республики,  -  ответил
мальчик, - но эта кружка могла бы  быть  чуть-чуть  поменьше,  чтобы  я  мог
осушить ее залпом.
     Шнейдер посмотрел на него не без дружелюбного интереса.
      - Право, ты очень мил, - сказал он.
     В этот миг старая служанка принесла немецкие и французские газеты.
      - Знаешь ли ты немецкий? - спросил Шнейдер.
      - Ни слова.
      - Не беда, тебя научат.
      - В придачу к греческому?
      - В придачу к греческому; так ты стремишься овладеть греческим?
      - Я ни о чем другом не мечтаю.
      - Попытаемся исполнить твое желание. Держи, вот французский "Монитёр",
прочти его, пока я буду читать "Венскую газету".
     На миг воцарилась тишина; оба наших героя погрузились в чтение.
      - О-о! - вскричал Евлогий и прочел вслух: "В этот час Страсбур, должно
быть, уже взят, и сейчас наши победоносные войска,  вероятно,  находятся  на
пути в Париж". Они не берут в расчет ни Пишегрю, ни Сен-Жюста, ни меня!
      - "Передовые  оборонительные  сооружения  Тулона  в  наших  руках,   -
принялся читать Шарль в свою очередь, - не пройдет и трех-четырех дней,  как
мы овладеем всем городом и Республика будет отомщена".
      - За какое число твой "Монитёр"? - спросил Евлогий.
      - За восьмое, - ответил мальчик.
      - О чем там еще говорится?
      - "Шестого, во время заседания, Робеспьер зачитал  ответ  на  манифес