вежей крови. Единственная проблема теперь 
заключалась в гигантской неоновой вывеске за окном, которая мешала обзору
близлежащих 
гор, - миллионы цветных шариков выписывали в своем беге сложнейшую цепь,
странные 
символы и филиграни, испускающие громкое жужжание...
     - Выгляни в окно, - сказал я.
     - Зачем?
     - Там большая... машина в небе... какая-то электрическая змея... движется
прямо на 
нас.
     - Застрели ее, - сказал мой адвокат.
     Не сейчас, - отозвался я. - Хочу изучить ее повадки.
     Он направился в угол и стал дергать за шнур, чтобы опустить жалюзи.
"Слушай, - 
проговорил он. - Кончай этот базар про змей, пиявок, ящериц и им подобных. Ты
меня 
грузишь".
     - Да не волнуйся ты, - сказал я.
     - Волнуйся? Господи, да я чуть там в баре не тронулся. Они никогда больше
нас туда не 
пустят, особенно после того, что ты устроил за столиком прессы.
     - А что я устроил?
     - Ах ты, скотина. Да я оставил тебя всего на три минуты! Ты напугал тех
людей до 
усрачки! Размахивал этой своей чертовой мухобойкой и кричал о рептилиях. Тебе
повезло, что 
я вовремя вернулся. Они уже собирались вызвать полицию. Я сказал, что ты всего
лишь пьян, и 
я отведу тебя в нашу комнату под холодный душ. Черт, да единственная причина, по
которой 
нам дали пропуска прессы, это чтобы от тебя отвязаться.
     Он нервно расхаживал по комнате. "Боже, эта сцена просто вывела меня из
себя! Я 
должен что-то принять. Что ты сотворил с мескалином?".
     - Саквояж, - ответил я.
     Он открыл сумку и съел две пилюли, а я снова завел волынку на магнитофоне.
"Пожалуй, 
тебе следует съесть только одну такую, - сказал он. - Кислота все еще тебя
держит"
     Я не возражал.
     - Мы должны выбраться до темноты на гоночный трек, - сказал я. - Но у нас
есть 
время посмотреть по ящику новости. Давай порежем вот этот грейпфрут и сделаем
изящный 
ромовый пунш, может, кислоту вымоет. А где тачка?
     - Мы оставили ее кому-то при парковке. У меня есть квиток в портфеле.
     - Какой но