ожет повлиять на наше 
решение принять вас в полицию?
     - Допросы и тесты были очень скрупулезными, сэр, - ответил Уоррен.
     - Вы не упоминали о вашем гомосексуализме? - спросил Лэтэм.
     - Меня не спрашивали, - парировал Уоррен.
     - Полагаете, это не важно?
     - Уверен, так думали те, кто допрашивал меня.
     - Нам неизвестно о ваших домашних привычках, образе жизни.
     - Я живу один.
     - Но у вас бывают случайные сексуальные партнеры, не так ли?
     Уоррен сжал губы. Может, Лэтэм продолжает проверку? Но зачем? Проще было бы

сообщить, что СП в услугах Уоррена не нуждается. И сделать это должен офицер не
такого 
ранга, как Лэтэм.
     - Вряд ли моя сексуальная жизнь нуждается в обсуждении, сэр, - пробормотал 
Уоррен. - При всем к вам уважении.
     - А если ее рассматривать как повод для шантажа? - спросил Лэтэм.
     - Гомосексуализм не преследуется законом, сэр.
     - Я знаю об этом, Уоррен, но любые отклонения от нормы делают офицера
уязвимым.
     - Опять-таки, сэр, не думаю, что сейчас гомосексуализм рассматривается как 
отклонение. В наши дни это вопрос выбора стиля жизни.
     Лэтэм медленно кивнул.
     - Значит, вы не стыдитесь?
     - Я не стыжусь того, что черный, что гей. Меня не спрашивали об этом, сэр,
потому и не 
говорил. Я не лгал.
     - А ваши преступления? Что вы думаете о них?
     - Вы хотите знать, испытываю ли я чувство стыда за то, что совершил их?
     Лэтэм никак не отреагировал на вопрос, видимо, посчитав его риторическим, и
продолжал 
всматриваться в Уоррена.
     Уоррен пожал плечами:
     - Конечно, мне стыдно. Я был глупым, недисциплинированным, диким, просто
злым 
подростком, ищущим неприятностей и не понимающим, что этим можно разрушить свою 
жизнь. Мне повезло - я не скатился вниз. Если бы не одна девушка - социальный
работник, 
которой действительно была небезразлична ее работа, возможно, я бы как раз
сейчас валялся у 
стойки бара, а не сидел здесь в вашем офисе. - Уоррен оглядел пустое помещение.
- В этой 
к