й было.
     - Удавлюсь, а на промискуитет1 не пойду! - дурным голосом вопила я, сражая
верзил 
эрудицией. - В моногамности выросла в ней и умру! Что скажет мой восемнадцатый 
муж?! Что скажут единственные подруги, соседи?!
     Верзилы опешили и изумились.
     - У нее есть муж! - закричал самый огромный. - Про это базара не было.
     - Хорошо, что муж. Так даже прикольней, - успокоил его Интеллигентный и
пояснил: - 
Больше кипешу будет.
     - Ах, так! - разъярилась я и активизировалась нечеловечески, удивляя верзил
и радуя 
себя потрясающим здоровьем. И энергией.
     Есть еще порох в пороховницах, а свекровь все пилит меня, что я уж не
молода - такого 
шороху я не производила даже в двадцать пять лет - дай бог здоровья и моему
третьему 
мужу, если он еще жив.
     Или четвертому? Или пятому?
     Впрочем, неважно. Речь не о том.
     Хочу сказать о партнере. Партнер мой очухался от удара и, скрестив на груди
руки, с 
наслаждением наблюдал за премьерой своей потенциальной коллеги, то бишь меня.
Было 
видно, что о женской чести он где-то слыхал, но не ведал, что ею так дорожат.
Мои 
боевитость и здоровый азарт его ублажили, партнер улыбался. Сокрушая верзил, я
краем 
глаза за ним наблюдала и мысленно констатировала, что он уже симпатизирует мне,
а 
значит не держит зла. Радовало меня и его спокойствие, поскольку в недрах
сознания я 
готовила партнеру сюрприз. Люблю контрасты. Чем спокойней сейчас он, тем громче 
будет орать потом, когда я вцеплюсь ногтями в...
     Короче, меня радовало его спокойствие. А вот за верзил порадоваться я никак
не 
могла. Уже с огромным трудом они держали себя в руках. В конце концов
рассвирепел 
даже миляга Интеллигентный.
     - Как хотите, - заявил он безвкусно, - но я эту стерву сейчас пристрелю!
     - Так бы сразу и говорили, - ответила я, мгновенно обретая спокойствие.
     "Пора бы уже осуществить свое коварное намерение да вцепиться в рабочий
орган 
Арнольда", - подумала я и, решительно оттолкнув верзил, сама бодро вошла в ра