лько работать. Веселенькая жизнь! Иногда,  честное
слово, я бешусь, когда врачи меня уверяют, что мне даже есть после 7-8  часов
вечера  поздно,  а  вот  работать пожалуйста...  Самое  смешное,  чем  больше
стареешь, тем больше хочется выкинуть нечто несусветное, в бандиты,  что  ли,
пойти?  Из  дому сбежать? Поступок престарелого Толстого - это ведь юношеский
поступок.  Как и "Хаджи-Мурат" - юношеское произведение. А пока  не  спешите.
Потихоньку  входите в ритм. Самый страшный враг для нас с Вами  не  водка,  а
спешка, дергание.
   Повесть Вы одолеете, и не одну. Это спервоначалу кажется страшно. Да,  вот
еще  что.  Как правило, после инфарктов месяцев шесть, а то и год  уходит  на
раскачку.  Так было у меня оба раза. И если увидите, что у Вас  что-то  плохо
двигается, не пугайтесь, все пройдет.
   Ваш А. Макаров.
   
   Итак,   наступил  1964  год,  в  который  мы  наконец-то   встретились   с
Александром Николаевичем и сразу же подружились без натуг и притирок.  Может,
это  произошло  отчасти потому, что в письмах мы уже о  многом  переговорили,
"подготовили   почву"   для  дружеских  отношений  и  какого-то   жадного   и
естественного стремления в общении друг с другом.
   Во  всяком  разе,  с того, уже далекого года, я почти никогда  и  нигде  в
Москве более не останавливался, а только у Макаровых, - да и не отпускал меня
Александр   Николаевич.   "Успеете  еще,  успеете  нашататься   по   столице,
нагуляться,  натрепаться, - говорил он, - тут по вас соскучились,  и  дамочки
ваши, да и мужчины... некоторые..."
   Он  зажимал букву "р", точнее, не зажимал, а как бы катал во рту  кедровый
орешек, что дало основание некоторым литераторам, в особенности тем, кого  он
не  баловал  вниманием,  считать его евреем и чуть  ли  не  скрытым,  злобным
семитом. Но если судить о нацпринадлежности по картавости, то часть населения
Вологодской  области, один знаменитый писатель вместе с  половиной  населения
его родного района - должна попасть из-за картавости в евреи.