ми, не согревает сердце даже круг, заботливо очерченный ножом. Знать бы
наверняка, 
что заповедна для нечисти проторенная железом бороздка, что не достанет до
спящего, даже 
протянув лапу...
     - Ты думаешь, она утопилась? - После долгого молчания спросила Жалена. -
Жена 
скупщика, Вальжина?
     - Думаю. - Согласился он. Он думал о многом. О Вальжине - не в последнюю 
очередь. Но не только о ней.
     - Но тела так и не нашли. - Напомнила девушка. - Третья седмица пошла, пора
бы ему 
и всплыть. Разве что под корчи затянуло...
     Он и не возражал. Просто не любил рассуждать вслух, потому и разговора не 
поддерживал. Может, и затянуло. Может, оттого русалки и лютуют - вытолкнуть тело
не 
могут, а терпеть его в своих угодьях мочи нет? Или он что-то упустил, и вовсе не
в Вальжине 
дело?
     А Жалена смотрела, как пляшут язычки пламени в его немигающих, скованных
думой 
глазах, обращенных к костру, и все пыталась угадать, с кем свела ее судьба. На
простого 
селянина не похож, княжьей стати тоже что-то не видать, как и кметской выправки.
То стужей 
от него веет, то погреться рядышком тянет. Словно стоишь летним вечером на
берегу реки: 
вода теплом исходит, а единый шаг в сторону соступи - земля ноги холодит...
     - Может, поспрашивать в деревне, не скидывала ли какая баба? - Предложила
она, 
вытравливая из себя ненужное любопытство.
     - Так они тебе и скажут! - Он иронично хмыкнул и сморгнул, отвлекаясь.
     Она смекнула, что сморозила глупость. Конечно, не скажут. Замужние
остерегутся сглаза, 
незамужние - позора.
     - Вот потому-то, - сказал он, почесывая кошку за ухом, - порядочные
ведьмари и не 
варят "нужных" зелий для глупых девок, которые сперва тешатся, а потом
плачутся...
     И снова сквозь тишину проступил скрипящий говорок леса.
     Ивор не притворялся спящим. Так само выходило. Не поднимая век, он услышал,
как 
Жалена смахнула рукой непрошеную слезу, буркнула: "а, пропади оно все
пропадом...", и, 
подтянув ноги к животу, глубоко вздохнула, оста