- вместо масла на хлеб мазать можно.
     - А с лица вроде ничего. - Лениво откликнулся томный женский голос. - И
статью 
вышла...
     - Тоже мне, стать нашла - худая да узкобедрая, ухватиться не за что... - Из
стога 
вновь послышалась возня, двухголосый смех, шуточные вскрики: "Уйди, окаянный! Не
торожь, 
не купил!". Потом все улеглось, и мужской голос продолжил: - Одного, хорошо,
двух родит 
- и сама в могилу сойдет. А я тебя в жены возьму...
     - Да ну, брось, кобель блудливый! - Недоверчиво рассмеялась женщина. - Еще 
первую жену со свету не сжил, да что там - толком не сосватал, а ко второй руки
тянет!
     - Небось сосватаю! - Уверенно пообещал мужчина. - Я ж тебе говорю: она
дуреха 
дурехой, всему, что ни скажи, верит, да вдобавок - малахольная: сам однажды
видел, как она 
по лесу шла да с сороками разговаривала, чисто с девками на селе... А сейчас,
под сглазом-то, и 
вовсе пуганая стала, от людей шарахается, всюду ей злыдни мерещатся. Только мне
и доверяет. 
А я ей так говорю: "Вот выйдешь, Алеська, за меня - и вся порча разом
отступится; я небось 
тебя от самого черта обороню". Глазами хлопает, как корова, но - верит. Даже не 
догадывается, дуреха, кто ей давеча хлебной закваски в суп плеснул... А с
заломом как 
носилась! Смех вспомнить...
     Волк и сам не заметил, как из-под приподнятой верхней губы вырвалось
глухое, 
клокочущее, исполненное лютой ненависти рычание.
     Его услышали и под слоем соломы - завозились, заойкали, и мужчина, одной
рукой 
подтягивая портки, а в другой сжимая короткий широкий нож, кубарем выкатился из
стога.
     Выкатился - и увидел ведьмаря, неподвижно стоящего в пяти шагах.
     - Чего тебе, колдун? - Нагловато щеря зубы, спросил мужик, совладав с
первым 
испугом. - Так поглядеть пришел, али самому невтерпеж - охота с бабой
позабавиться? Так 
или эдак - вали отсюда подобру-поздорову, пока еще есть с чем на девок
охотиться!
     Ведьмарь молча, пристально смотрел на парня, в то время как недавняя волчья
натура 
постепенно