все - и хлеб, и мясо, 
и вино, и фрукты для дам. О чем он и сообщил командору Стефану Турнхаму, когда
тот 
поднялся на палубу из каютки, где дремал, утомленный предшествующей ночью. Во
время 
шторма несчастный Турнхам промучился морской болезнью и заснул только к утру. Он

считался командиром тридцати гвардейцев, охранявших принцессу и вдовствующую
королеву, 
и без его разрешения моряки не посмели пристать к берегу. Равно и будить такого
знатного 
сеньора не решился никто.
     Стефан Турнхам был встрепан и еще бледен после мучений предшествующей ночи.
Море 
внушало ему опасение, и из сказанного де Мони он понял только одно - необходимо
решить, 
сходить или не сходить на берег. В заспанных, покрасневших глазах знатного
сеньора появился 
интерес. Для виду он высокомерно пожевал губами и изрек:
     - Ну что ж, можно. Передай приказ.
     - Милорд, прошу вас не делать этого, - прозвучало слева.
     По лесенке, ведущей с нижней палубы на верхнюю, взбежал молодой рыцарь в 
испорченном солью подкольчужном кафтане, распахнутом из-за жары. Турнхам
вспомнил его 
- тот самый рыцарь, который победил в турнире под Вузелем и потом все вертелся
возле 
короля. И, кажется, король его отмечал. Кроме того, идет поход, и то, что
недопустимо при 
дворе, вполне возможно, когда близится бой. Так что юноше, известному как
телохранитель 
короля, можно простить дерзость.
     - Почему же? - снизошел граф до вопроса. Ему, помимо всего прочего, очень 
понравилось обращение "милорд", поскольку настолько знатным он пока еще не был.
     - Милорд, в Лимассоле находится местный император.
     - И что с того?
     - Исаак Комнин известен своей неприязнью к рыцарям, отправляющимся в поход
на 
Восток. Дошло до того, что он запретил их кораблям входить в кипрские порты.
Куда уж 
больше.
     - Сейчас другая ситуация. Он не посмеет отказать в приеме таким знатным
дамам, как ее 
высочество Беренгера и ее величество Джоанна.
     Французский рыцарь назвал вдову Вильгельма Сицилийского простонародным