на высоком заплоте 
задавился старый пёс, съевший котёнка. Белогрудка бегала по забору и до того
раздразнила 
дураковатую дворнягу, что та ринулась за ней, перепрыгнула через забор,
сорвалась и повисла.
     Утят, гусят находили в огородах и на улице задавленными. В крайних домах,
что ближе к 
лесу, птица вовсе вывелась.
     И долго не могли узнать люди, кто это разбойничает ночами на селе. Но
Белогрудка 
совсем освирепела и стала появляться у домов даже днём и расправляться со всем,
что было ей 
под силу. Бабы ахали, старухи крестились, мужики ругались:
     - Это ж сатана! Накликали напасть!
     Белогрудку подкараулили, сшибли дробью с тополя возле старой церкви. Но
Белогрудка 
не погибла. Лишь две дробины попали ей под кожу, и она несколько дней таилась в
гнезде, 
зализывала ранки.
     Когда она вылечила себя, то снова пришла к тому дому, куда её будто на
поводе тянули.
     Белогрудка ещё не знала, что мальчишку, взявшего кунят, пороли ремнём и
приказали 
отнести их обратно в гнездо. Но беззаботный мальчишка поленился лезть в лесную
крепь, 
бросил кунят в овражке возле леса и ушёл. Здесь их нашла и прикончила лиса.
     Белогрудка осиротела. Она стала давить напропалую голубей, утят не только
на горе, в 
Вереино, но и в Зуятах тоже.
     Попалась она в погребе. Открыв западню погреба, хозяйка крайней в Зуятах
избы увидела 
Белогрудку.
     - Так вот ты где, сатана! - всплеснула она руками и бросилась ловить
куницу.
     Все банки, кринки, чашки были опрокинуты и побиты, прежде чем женщина
сцапала 
куницу.
     Белогрудку заключили в ящике. Она свирепо грызла доски, крошила щепу.
     Пришёл хозяин, он был охотник, и когда жена рассказала, что изловила
куницу, заявил:
     - Ну и зря. Она не виновата. Её обидели, осиротили, - и выпустил куницу на
волю, 
думая, что больше она в Зуятах не появится.
     Но Белогрудка принялась разбойничать пуще прежнего. Пришлось охотнику
задолго до 
сезона убить куницу.
     На огороде возле парника он увидел её однажды, загнал