з мы сидели тут 
же, я помню, 
но говорили-то мы не об этом! Обо всем этом мы с тобой в тот раз никак не могли 
разговаривать, верно? И когда три дня назад я звонил тебе из дому - согласен, 
это было 
повторением звонка в той, как ты назвал, жизни - но в тот раз мы и по телефону 
говорили 
совсем другое, я точно помню: я тебя расспрашивал о заседании тиражной комиссии.

А если 
так - а оно именно так! - значит, не все повторяется! Согласен?
     - Было бы странно, если бы до тебя никто не заметил этого несоответствия. 
Все 
замечают. И, наверное, куда больше об этом думали, и куда больше нас понимали 
те, кто жил 
до нас и успел исчезнуть прежде нас - то есть те, кто в прошлой жизни жил 
соответственно 
после нас: отдаленные потомки. Возможно, они делали какие-то выводы...
     - Ты говоришь так, словно ничего об этом не знаешь.
     - А откуда же мне знать? В первой жизни они пришли после нас, и мы, 
естественно, 
могли только гадать о них. А на этот раз они были раньше - и исчезли, и то, что 
они знали, 
ушло с ними.
     - Но ведь должны были остаться труды...
     - Труды исчезали значительно раньше их авторов.
     - Ну, хотя бы из уст в уста, из поколения в поколение?
     - Из поколения в поколение... - медленно повторил Сергеев и задумался 
ненадолго, то 
ли отыскивая ответ, то ли уже зная его, но колеблясь - нужно ли ответить. 
Наконец сказал:
     - Вероятно, что-нибудь подобное существует... Можно предположить, что 
какие-то, 
скажем, информационные туннели тянутся из далекого прошлого - по нынешнему 
отсчету 
прошлого - в наши дни, в сегодня. Но ведь туннель - не полевая дорога, к нему 
нельзя 
подойти в любой точке, только в начале или в конце, а если то и другое для тебя 
недоступно - 
придется рыть шахту или вести подкоп сбоку, а это очень трудно, очень...
     - Сравнение хорошее, - оценил Зернов, только ты, пожалуйста, объясни на 
этот раз 
проще, без художественности.
     - Ты извини, просто я за двадцать лет этой жизни успел уже ко всем таким 
по