литератор из Казани, -
заносим мы в нашу  театральную  летопись весть  о  внезапной  кончине  нашей
даровитой  актрисы  Клары Милич,  успевшей в короткое время  ее  ангажемента
сделаться любимицей нашей разборчивой публики.  Прискорбие наше тем сильнее,
что г-жа Милич самовольно покончила со своей молодой, столь  много обещавшей
жизнью, посредством отравления. И это отравление  тем ужаснее,  что артистка
приняла  яд  в  самом  театре! Ее  едва  довезли домой, где  она,  к  общему
сожалению, скончалась. В  городе ходят  слухи, что  неудовлетворенная любовь
довела ее до этого страшного поступка".
     Аратов  тихонько  положил  номер  газеты  на  стол. На  вид он  остался
совершенно спокойным...  но что-то  разом толкнуло его в грудь и голову  - и
медленно поплыло потом  по всем  его  членам. Он  встал, постоял немного  на
месте и опять  сел, опять перечел эту корреспонденцию. Потом он опять встал,
лег на кровать и, заложив руки за голову, как  отуманенный,  долго глядел на
стену. Понемногу эта стена словно сгладилась... исчезла... и он увидал перед
собою и  бульвар под серым  небом, и ее  в черной мантилье... потом ее же на
эстраде... увидал даже самого себя возле нее.  То, что  так сильно  толкнуло
его  в грудь  в первое мгновенье,  стало теперь подниматься... подниматься к
горлу... Он хотел откашляться,  хотел  позвать кого-нибудь, но голос изменил
ему,  -  и,  к  собственному его  изумлению,  из глаз неудержимо  покатились
слезы... Что  вызвало  эти слезы?  Жалость?  Раскаяние? И^ш просто  нервы не
выдержали внезапного потрясения? Ведь для него она была ничем? Не так ли?
     "Да, может быть, это  еще  неправда? - вдруг осенила его мысль.  - Надо
узнать! Но от кого? От  княгини?  Нет,  от  Купфера... от Куп-фера!  Да его,
говорят, в Москве нет? Все равно! Сперва к нему надо!" С этими соображениями
в голове Аратов наскоро оделся, взял извозчика и поскакал к Купферу.


9


     Не  надеялся  он его  застать...  а  застал. Купфер  точно отлучался из
Москвы  на  неко