рский (горько). Я вас уверяю, что я и не думаю смеяться.
     Вера. Как  же мне объяснить эту внезапную перемену? Отчего я вас понять
не могу? Отчего, напротив, я...  Скажите,  скажите сами, не была ли я всегда
откровенна с вами, как сестра?
     Горский (не без смущения). Вера Николаевна! я...
     Вера.  Или,  может  быть...   посмотрите,   что   вы  меня  заставляете
говорить...  может  быть,  Станицын  возбуждает в вас... как это  сказать...
ревность, что ли?
     Горский. А почему же нет?
     Вера. О,  не притворяйтесь... Вам слишком хорошо известно...  Да притом
что  я  говорю?  Разве  я  знаю, что  вы  обо  мне думаете,  что  вы ко  мне
чувствуете...
     Горский. Вера  Николаевна!  знаете  ли что?  Право,  нам лучше на время
раззнакомиться...
     Вера. Горский... что это?
     Горский. Шутки в сторону... Наши отношения так   странны... Мы осуждены 
не понимать друг друга и мучить друг друга...
     Вера. Я никому не мешаю меня мучить; но мне не хочется, чтобы надо мной
смеялись... Не понимать друг  друга... -отчего? разве я не прямо гляжу вам в
глаза? разве  я люблю недоразумения?  разве  я  не говорю  всего, что думаю?
разве я  недоверчива? Горский! если мы должны расстаться,  расстанемтесь  по
крайней мере добрыми друзьями!
     Горский. Если мы расстанемся, вы ни разу и не вспомните обо мне.
     Вера.  Горский!  вы  словно  желаете,  чтобы  я...  Вы  хотите от  меня
признания... Право. Но я не привыкла ни лгать, ни преувеличивать. Да, вы мне
нравитесь-я чувствую к  вам  влечение, несмотря на ваши странности,- и...  и
только. Это дружелюбное чувство может и развиться, может и остановиться. Это
зависит от вас... Вот  что во мне  происходит...  Но вы, вы скажите, что  вы
хотите, что  думаете? Неужели вы не понимаете,  что я  не из любопытства вас
спрашиваю,  что   мне  надо  же  знать  наконец...  (Она  останавливается  и
отворачивается.)
     Горский. Вера Николаевна! выслушайте  меня. Вы счастливо созданы богом.
Вы с детства живете и дышите вольно... Ис