.. даже  Лизе Мошниной не отвечала, а уж она как меня просила в
своем письме.
     Беляев. Как же это вы говорите, у вас нет друзей... а я-то что?
     Вера  (с  улыбкой).  Ну,  вы...  Вы  другое  дело.  (Помолчав.) Алексей
Николаич!
     Беляев. Что?
     Вера. Вы пишете стихи?
     Беляев. Нет. А что?
     Вера. Так. (Помолчав.) У нас в пансионе одна барыш-ля писала стихи.
     Беляев (затягивая зубами узел). Вот как! и хорошие?
     Вера. Я не знаю. Она нам их читала, а мы плакали.
     Беляев. Отчего же вы плакали?
     Вера. От жалости. Так ее было жаль нам!
     Беляев. Вы воспитывались в Москве?
     Вера. В Москве, у госпожи Болюс. Наталья Петровна меня оттуда в прошлом
году взяла.
     Беляев. Вы любите Наталью Петровну?
     Вера. Люблю; она такая добрая. Я ее очень люблю.
     Беляев (с усмешкой). И, чай, боитесь ее?
     Вера (тоже с усмешкой). Немножко.
     Беляев (помолчав). А кто вас в пансион поместил?
     Вера. Натальи Петровны матушка  покойница.  Я у нее  в доме выросла.  Я
сирота.
     Беляев (опустив руки). Вы сирота? И ни отца, ни матери вы не помните?
     Вера. Нет.
     Беляев. И у  меня  мать умерла.  Мы  оба  с вами  сироты. Что ж делать!
Унывать нам все-таки не следует.
     Вера. Говорят, сироты меж собою скоро дружатся.
     Беляев (глядя ей в глаза). В самом деле? А вы как думаете?
     Вера (тоже глядя ему в глаза, с улыбкой). Я думаю, что скоро.
     Беляев (смеется и снова принимается за змей). Хотел бы я знать, сколько
уж я времени в здешних местах?
     Вера. Сегодня двадцать восьмой день.
     Беляев. Какая у  вас  память! Ну, вот и кончен змей. Посмотрите,  каков
хвост! Надо за Колей сходить.
     Катя (подходя к ним с корзинкой). Хотите еще малины?
     Беляев. Нет, спасибо, Катя.
     Катя молча отходит.
     Вера. Коля с Лизаветой Богдановной.
     Беляев. И охота же в такую погоду ребенка в комнате держать!
     Вера. Лизавета Богдановна нам бы только мешала...
     Беляев. Да я не об ней говорю...
     Вера (поспешно). Ко