ки он бережет честь дворянина, если не в душе, то хотя  бы  с
виду. Максимилиан достоин чести быть моим преемником.
      - А Конрад достоин чести зваться вашим сыном, - сказала графиня.
     Тут на пороге появился Максимилиан. Прежде чем  войти,  он  сделал  над
собой немалое  усилие,  и  обычно  жестокое  выражение  его  лица  несколько
смягчилось, хотя и не исчезло  вовсе.  Он  преклонил  колено  перед  графом,
поцеловал руку ему и матери и теперь молча стоял, ожидая, когда отец к  нему
обратится.
     Графу Максимилиану было около тридцати лет. Это  был  человек  высокого
роста и мужественного вида, с мрачным и надменным лицом. Движения  его  были
уверенными и властными, а лицо выражало скорее отвагу,  нежели  ум.  Каждый,
кто оказывался рядом с ним, невольно подпадал  под  власть  его  несгибаемой
воли, и именно это высокомерие и  самоуверенность  часто  оказывали  сильное
воздействие на людей, превосходящих его умом. Любое желание  этого  человека
должно  было  осуществиться  незамедлительно.  Трудно  было  выдержать   его
неподвижный и дерзкий взгляд: вас охватывало смутное чувство, что  гнев  его
не знает  преград  и  он  сам,  быть  может,  не  сумеет  при  необходимости
справиться с собой.
     Графу Максимилиану, как мы уже говорили, было около  тридцати  лет,  но
преждевременные морщины, следы терзаний честолюбия, уже бороздили его  чело.
У него был широкий лоб, какой часто встречается  у  немцев;  из  него  можно
извлекать звук, свойственный полым предметам. Максимилиан и был пустоголовым
гордецом. Нос с горбинкой и тонкие губы также придавали его лицу то властное
выражение, которое сразу бросалось в глаза  при  первой  встрече.  Когда  он
хмурился, между его бровей залегала глубокая складка. Он редко  улыбался,  а
когда это случалось, то  в  его  заискивающей  улыбке  придворного  сквозила
лживость и алчность. Прямая и высокая фигура графа могла  при  необходимости
почтительно склониться перед властелином. В его внешности, как и в его душе,
величие уст