мь
столетий, чтобы отвоевать у них страну.
     Слух  об  этой  победе  широко  распространялся.  Во   всех   испанских
провинциях звонили колокола церквей,  словно  в  день  Святой  Пасхи,  когда
воскрес Господь, и все кричали: "Да здравствует  Фердинанд!  Да  здравствует
Изабелла! Да здравствует Леон! Да здравствует Кастилия!"
     И это еще не все: говорили, что в тот же благословенный год, когда  Бог
взглянул на Испанию по-отечески, перед королем и королевой предстал  великий
мореплаватель и пообещал подарить им целый неведомый мир, который несомненно
можно открыть, продвигаясь неуклонно с востока на запад.
     Однако  большинство  видело  в  таких  замыслах   только   беспочвенные
фантазии, и взявшего на себя такое обязательство  авантюриста  -  его  звали
Христофор Колумб - считали безумцем.
     Впрочем, в ту эпоху, когда вести распространялись с трудом,  новость  о
замечательной  победе   далеко   не   везде   на   Пиренейском   полуострове
воспринималась как благая. Чем больше была географически удалена та или иная
провинция от областей, в которых некогда сосредоточивалась власть  мавров  и
которые  только  девятнадцать  дней  назад  были   освобождены   от   арабов
Фердинандом и Изабеллой, тем больше  ее  население  сомневалось  в  огромном
счастье, принесенном всему христианскому миру этой победой, -  так  по  мере
удаления от источника света предметы все глубже погружаются во тьму. Поэтому
любого  путешественника,  прибывшего  с  театра   военных   действий,   люди
обступали, расспрашивая о подробностях этого великого события.
     Эстремадура не слишком удалена от  бывших  арабских  владений,  но  она
больше остальных испанских провинций изолирована от Гранады, поскольку между
нею и Гранадой тянутся две могучие громады гор (ее название связано  с  тем,
что расположена она на краю Испании, вблизи  верховьев  Дуэро,  между  Новой
Кастилией и Португалией). Будучи освобождена  от  мавров  еще  в  1240  году
Фердинандом  III  Кастильским,  эта  провинция  с