того,  как  я
познакомилась с ней;  у нее был один сын. Ее муж, врач, умер, когда она была
еще молодой, красивой женщиной.
     Мне она помнится в летах,  но все еще красивой, высокой и стройной. Для
англичанки она была несколько смугловата, но на смуглых щеках играл здоровый
румянец,  а  прекрасные черные глаза светились живостью и  весельем.  Многие
сожалели,  что миссис Бреттон не передала сыну цвет глаз и  волос -  у  него
глаза были голубые и  даже в детстве смотрели проницательно,  а цвет длинных
волос  было  трудно  определить  точно,   и   лишь  освещенные  солнцем  они
становились явно золотистыми.  Однако от  матери он  унаследовал черты лица,
прекрасные зубы,  рост (вернее,  виды на рост в будущем,  так как он еще был
ребенком) и  главное  -  отменное здоровье,  а  также  то  бодрое  и  ровное
расположение духа, которое дороже всякого богатства.
     Осенью **  года  я  гостила в  Бреттоне.  Крестная взяла на  себя  труд
рассказать мне о  тех родственниках,  у  которых мне предстояло поселиться в
ближайшем будущем.  Думаю,  что она уже тогда ясно предвидела ожидавшие меня
события,  о  характере которых я  едва  ли  догадывалась,  но  даже  смутные
подозрения на  возможность перемен вызывали во  мне  тревогу и  страх  перед
новой обстановкой и чужими людьми.
     У  крестной я  вела  жизнь  спокойную и  безмятежную,  подобную мирному
течению полноводной реки по равнине. Мои приезды к ней напоминали пребывание
Христиана{18} и  Верного{18} у  прелестной реки,  "на  обоих берегах которой
круглый год растут зеленые деревья и  простираются луга,  покрытые лилиями".
Жизнь   моя   не   отличалась   пленительным   разнообразием  и   волнующими
приключениями,  но мне нравился этот покой,  и, избегая всяческих перемен, я
даже  любое  письмо  воспринимала как  нарушение  привычного  хода  вещей  и
предпочитала, чтобы оно вовсе не приходило.
     Однажды  миссис  Бреттон  получила  письмо,  содержание  которого  явно
удивило и  несколько обеспокоило ее.  Сначала я  р