к внезапное появление молодого гонфалоньера и его 
решительное вмешательство, возможно, сохранили жизнь загадочному путнику,
который по 
рассеянности либо из равнодушия не посчитал нужным ответить на троекратное "Кто
идет?" 
часового.
     Тем не менее, звук выстрела произвел действие, какого не смогли вызвать
угрожающие 
окрики: путешественник в серой тунике и синем плаще поднял голову и, догадавшись
по 
облачению Наполеоне Орсини, что перед ним знатный офицер, произнес на
превосходном 
тосканском наречии:
     - Синьор, не будет ли вам угодно приказать, чтобы ваши солдаты отворили мне
ворота?
     Наполеоне Орсини не без любопытства осмотрел лицо и одежду того, кто к нему

обратился, и лишь после этого спросил:
     - У тебя ко мне поручение? Ты желаешь поговорить со мной наедине?
     - Мне ничего не поручено, и я не столь тщеславен, чтобы счесть себя
достойным беседы 
с таким благородным синьором, как вы, - отвечал тот.
     - Тогда чего же ты хочешь?
     - Я прошу разрешения пройти через ваши владения, куска хлеба и кружки воды.
     - Отворите этому человеку! - повелел Наполеоне Орсини одному из своих 
оруженосцев, - и, каким бы нищим он ни казался, отведите его в залу для почетных
гостей.
     Затем, перегнувшись через парапет и проводив глазами неизвестного, пока тот
не скрылся 
под аркой башни, офицер направился для встречи с ним в свои парадные покои.
     Тем временем странника уже ввели в крепость.
     При взгляде сверху она, вместе с необходимыми пристройками, выглядела
укреплением 
неправильной формы, состоящим из трех основных частей: Фискальной башни,
сооруженной 
не позднее одиннадцатого века, огромной круглой гробницы, нижний ярус которой
был 
возведен, по-видимому, в конце республиканской эпохи, и остатков богатой виллы,
что, как 
утверждали (хотя в описываемую эпоху археологические изыскания были не столь
глубоки, как 
в наши дни), некогда принадлежала какому-то императору.
     Но кто из семидесяти двух римских императоров, тридцати известных